August 15th, 2016

Горобина нiч

Когда пророк Iлля уже помочился в воду и купаться в речках нельзя; когда жаркий, сытый август набирает силу, а лето, отдуваясь, катится с горки на убыль - тогда Украину накрывают тревожные ночи, которые отчего-то зовут "воробьиными". На закате кругом горизонта вздыбливаются курчавые тучи, темнота накрывает всё чёрными бархатными лапами - и в этой черноте со всех сторон начинают танцевать багровые вспышки. Где-то идёт гроза, но звук грома, обессилев, не долетает - только непредсказуемая пляска зарниц.
- Це горобинА нiч, - говорит бабушка и плотнее закрывает окна. В хате становится как в сундуке - душно и хоть глаз выколи.
В безмолвной ночи поверх вышитых занавесок гуляют тёмно-красные отблески, сухие, угрожающие. Старые яблони, нависшие над домом, время от времени роняют с веток скрученные паршой, червивые, непригодные в пищу плоды. Бум! - яблоко упало на шиферную крышу; ур-р-ж-ж-ж - оно катится по ложбине к краю; затем краткая пауза полёта и туп! - оно приземляется в траву за домом.
Потолок обсели голенастые, бестолковые караморы, налетевшие ещё с вечера. В окно мягко колотится толстый бражник с мохнатыми усищами вразлёт. Шашели еле слышно грызут деревянный шкафчик, в котором хранятся бабушкины лекарства, медицинские справочники со страшными картинками и мои детские книжки. Если днём присмотреться, видно, что шкафчик (и спинка кровати, и резной футляр трофейных настенных часов "Густав Беккер") все в мелких, словно иголкой наколотых дырочках.
Но пока - ночь. Душная, томящаяся ожиданием грозы воробьиная ночь.
Зарницы, беззвучно ходящие по окоёму на мягких лапах.
Обречённость падающих яблок: бум! - ур-р-ж-ж-ж - секунда тишины - туп! И вспышка, будто салют каждому упавшему.
Туп!
Вспышка.
Туп!
Вспышка!
Туп-туп - сразу двое упали.
Целое ожерелье вспышек.
Темнота перед глазами слоится, волнится, волны одна за другой сползаются к центру зрачка и ныряют в него. Ситцевая подушка, чёрная в мелкую розочку, давно приготовила в своих пуховых недрах сны и теперь переминается в ожидании Морфея. Но тот, должно быть, засиделся на крыше, любуясь цветомузыкой воробьиной ночи.
Маятник методично нарезает время тонкими дольками, как яблоки на сушку. Утром все эти секунды, наполненные зарницами, будут разложены на противне и выставлены под солнце - и уже не будут казаться такими тёмными, тревожными, настороженно ожидающими.
Но пока - ночь.
Туп!
Вспышка.
Туп!
Вспышка.
Бум! - ур-р-ж-ж-ж... туп...