lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Categories:

"Король-лирник". Акт второй, начало

На авансцене появляются Кармелот и Дина. Кармелот несёт за плечом тощий мешок, из которого торчат куриные лапы, у Дины в руке узелок с бельём.
Кармелот (Дине, показывая в зал):
Ты только посмотри на эти рожи!
Таких я даже в «Глобусе» не видел,
А уж на что там публика пестра.
Дина:
Потише говори! Они услышат.
Кармелот:
Так что ж? Для этого они и здесь.
Для этого они платили деньги –
Чтоб посмотреть на нас и чтоб послушать,
Какую ахинею мы несём.
Эх, девочка! Я тёртый лицедей,
С дублёной шкурой, толстой, как у вепря,
А ты в актёрках без году неделя.
Теперь послушай добрый мой совет:
Коль ты пошла на сцену – привыкай,
Что будешь привлекать к себе вниманье,
Что все тебя от головы до пят
Осмотрят и оценят беспощадно,
Как на невольничьем алжирском рынке.
На сцене никому нельзя укрыться,
И зал, тысячеокий этот Аргус,
Заметит каждый взгляд и каждый жест.
(Почёсывает зад)
Проклятая блоха опять кусает…
Дина:
У мачехи я выучена в доме
Держать осанку, хоть подол заплатан;
Улыбку, хоть заплаканы глаза;
За жестами следить и за походкой,
Не говоря уже о языке…
Кармелот:
Вот потому Борей тебя и выбрал.
Глаз у него намётан на талант,
Но нравов наших ты ещё не знаешь.
Пропитана изнанка у кулис,
Помимо клея и дешёвых красок,
Интригами, соперничества ядом
И прахом от несбывшихся надежд.
Дина:
О, три сестры моих единокровных
Меня и в этом деле закалили.
Я каждый день видала представленья,
Которых ни один театр, пожалуй,
На сцену выводить бы не рискнул.
Борею век я буду благодарна
За то, что он увёз меня подальше
От этого змеиного гнезда!
Жизнь кочевая, полная лишений,
Ночёвки в поле под небесным сводом
Мне не страшны; ведь зёрна птицам диким
Никто не сыплет, а они живут…
Кармелот (заглядывает в свой мешок):
Птиц боги кормят, птицы кормят нас…
Но чаще слуги храма Мельпомены
Зависят от того, сколь благосклонно
Толпа воспримет представленье их –
А вкус её изменчивей, чем ветер.
Фортуна любит шуточки шутить
Над смертными; уж я-то точно знаю.
Тебя сегодня носят на руках,
А завтра бросят в сточную канаву.
Карабкайся оттуда на карачках,
Пока не затянуло в донный ил,
Былых триумфов собирай осколки!..
Дина:
Мне в раннем детстве говорила мать:
Упасть не страшно, если можешь встать.
Расходятся в разные стороны.

Дикий берег моря, вечер. Распряжённая кибитка, расписанная театральными масками, маленький костёр, над ним – котелок на треноге. Из котелка торчат куриные лапы. Вокруг расположились Борей, Урсула, Адаманта, Кармелот, Плюш. Последний то и дело достаёт из кармана фляжку и прикладывается к ней.
Урсула:
Петух-то был старей Мафусаила!
Подпруга сыромятная, и та
Сварилась бы быстрее этой птицы.
Уж битый час кипит она в котле,
А всё не вытопилось ни жиринки.
Чтоб черти вас варили так в аду!
Кармелот:
И это мне за все мои старанья?!
Да если б я в курятник не залез,
Легли бы мы сегодня спать с утробой
Пустой, как торричеллиев горшок!..
Урсула (ворчливо):
Три города подряд – одни расходы:
То обод лопнул вдруг на колесе,
То сапоги у Плюша прохудились…
Плюш вытягивает ногу в залатанном  сапоге и салютует ей фляжкой. Отпивает.
Бутыль с фонарным маслом протекла,
Запасы грима надо бы пополнить,
И задники изрядно полиняли –
Не различишь, где замок, где вертеп.
За всё платить монетой полновесной,
А сборов, прямо скажем, с гулькин нос:
Едва коням хватило на овёс.
Адаманта:
Кто виноват, что в этой стороне
Живут одни невежды и мужланы,
Которым наш изысканный театр,
Амуры, Аполлоны и Венеры,
Кипение страстей и штиль высокий –
Что жемчуга в корыте у свиней?!
А ведь совсем ещё недавно мы
Давали «Мышеловку» в Эльсиноре
И «Цезаря» в руинах Колизея,
В златой Венеции успех огромный
Имели с пьесой про купцов и мавров
И выступали у того балкона,
Которым так прославилась Верона!..
Кармелот:
Зачем в Италии мы не остались,
Среди её изысканных дворцов,
Среди садов маслинных и лимонных,
Под безмятежным небом флорентийским?
Плюш (отпивая из фляжки):
Прекрасная Флоренция! Я помню,
Мы за пародию на Алигьери
Оттуда еле ноги унесли.
Борей:
Не думаю, чтоб сам великий Данте,
Увидев нашу небольшую шутку,
Настолько бы разгневался на нас,
Что проводил из города камнями.
Он был поэтом богоравным, верно.
Но отчего бы нам хоть иногда
С улыбкою на бога не взглянуть?
Она благоговенью не мешает.
Кармелот:
Поклонники великого поэта –
Потомки тех, кто изгонял его,
Проклятья и плевки вослед бросая, –
Теперь его так пылко возлюбили,
Что требуют сугубого почтенья
Не только от заезжих лицедеев,
Но и от всякой птички, что, увы,
«Божественной комедьи» не читала,
Поэтому случайно может капнуть
На бронзовое гения чело.
Борей (посмеиваясь):
Воистину бесстыдное кощунство!
Блюстителям мерещится всё время,
Что славу несравненного поэта
Потёк сей белый может очернить,
Что мы своими шутками смешными
На волосок его уменьшим гений
И стройный пьедестал у изваянья
Улыбками своими пошатнём…
О, бойтесь пены на устах у тех,
Кого пугает добродушный смех!
Tags: Моя графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments