lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Categories:

"Король-лирник". Акт второй, продолжение 1

Кармелот:
А в этом неотёсанном краю
Попали мы уже в другую крайность:
Здесь публика приучена глазеть
На ярмарочных грубых скоморохов,
Где шутки чем разнузданней, тем лучше.
Истории про глупых рогоносцев,
Про жён распутных и воришек ловких,
А также про монахов-сластолюбцев
В раблезианском мясо-сальном стиле;
Пинки под зад и задранные юбки,
Ночной сосуд, на голову надетый,
Упавшие не вовремя штаны –
Тут обожают зрелища такие.
А коль ещё пустить погромче ветры –
Вот это будет истинный триумф!..
Борей:
Ты предлагаешь взять в репертуар
Те пьесы, что для брюха и подбрюшья?
Наш мёд разбавить даже и не дёгтем,
А кое-чем похуже? Так ли, друг?
Кармелот (уклончиво):
Чего не наболтаешь с голодухи…
Борей:
Ну, если сами мы себя согласны
Ничтожными фиглярами считать –
Нас будут видеть именно такими.
Тогда и возмущаться нам не стоит,
Что палки по плечам гуляют нашим,
Что даже распоследнему лакею –
И то почтенье большее окажут;
Что нас хоронят, как самоубийц,
Вовне священной храмовой ограды:
Засыплют известью, как дохлых псов –
И будь доволен, что вообще зарыли,
А не оставили на сорной куче,
Помойным наглым крысам на поживу…
Кармелот:
Ну и картину ты нарисовал!
По мне, так пусть хоронят где угодно –
Червям могильным тоже надо жить,
А мёртвой плоти будет безразлично,
Кто там её щекочет и грызёт.
А что до палок – плоть страдает меньше,
Чем дух; и здесь согласен я с тобой.
Когда унижен ты и оскорблён –
Несломленного гордого героя
Сыграть мешает трещина в душе,
Как юное игристое вино
Не сохранится в бурдюке дырявом…
Что скажешь, Плюш?
Плюш (собираясь отпить из фляжки и чуть не поперхнувшись):
Кто, я? Какой бурдюк?
Не видел бурдюка я никакого…
Кармелот:
Я о побоях говорил. Они
Немыслимы для чести дворянина,
А простолюдью, вроде нас, растить
Потолще шкуру на душе и теле,
В доспех запрятаться, как черепаха,
Чтоб меньше ран от жизни принимать, –
Нет выхода иного. Или есть?
Плюш (отпивает из фляжки)
Ты задаёшь какие-то загадки.
Я человек простой и с труппой этой
Бродяжничаю с юношеских лет –
Всё потому, что был я слишком хил
Махать кувалдой в кузнице отцовской,
И мне ходить избитым надоело.
А здесь-то оплеушат не всерьёз.
А то, что колотушки от Урсулы
Терплю порой – так ведь она любя…
Урсула:
Учу я это, бестолочь, тебя!
Растроганно чмокает Плюша в макушку и тут же, настороженно уставившись на неё, ловит что-то в его волосах и бросает наземь.
Борей (Кармелоту):
Прости меня, мой друг, за каламбур,
Но эта палка два конца имеет:
Чем толще будет панцирь на душе,
Тем более глуха душа к искусству.
Коль ползать стадо черепах начнёт
По ту и эту сторону от рампы,
То закрывай театр и свет гаси:
Все самые высокие слова
От драматургов, даже гениальных,
Весь смысл, что был заложен ими в пьесы,
Бесповоротно выхолощен будет.
С пустой душою публика придёт,
С пустой душой уйдёт, и день спустя
Не вспомнит, что смотрела накануне, –
И пропадут старанья наши втуне…
Кармелот:
Эх! Рассужденье о пустой душе,
Когда вовсю урчит пустой желудок –
Как то зерно, упавшее на камень:
Не сможет дать ни корня, ни ростка.
Сыграл бы я сейчас кого угодно
И для кого угодно, будь он пуст
Хоть головой, хоть сердцем; но в карманах
Чтоб у него бренчало серебро,
И он бы поделился им со мною,
До крайности меня не доводя…
(Морщась, поводит плечами)
Все кости ломит… Не было б дождя!
Борей (смотрит вверх):
Дождя не будет. Прояснилась высь.
Вон звёзды первые уже видны
На тёмно-синем бархате извечном.
За ним механика небесных сфер,
Что разуменью смертных недоступна,
Ворочает огромные колёса
С кривыми золочёными зубцами,
Качает маятники наших судеб.
Рассказывают, что у края света,
Где небосвод спускается к земле,
Иные люди, смелые чрезмерно,
Пытались край сей мантии поднять
И заглянуть за грань земного мира…
Адаманта (с жадным любопытством):
И что же там увидели они?
Борей:
Никто не знает. Зрелище, что там
Открылось, было столь непостижимо,
Что зрение и разум выжгло им.
И кто в пути не сгинул, тот домой
Безумцем воротился безнадёжным,
Лепечущим, как малое дитя.
Плюш (отпивая из фляжки):
Зачем они стремились мирозданью,
Как девке уличной, задрать подол?
Богов прогневать ничего не стоит,
А благосклонности поди добейся!
Не надо небожителям дорогу
Перебегать и в их дела мешаться –
Целее будешь…
Кармелот:
Мудрые слова!
Но что ты будешь делать, если вдруг,
Приняв личину смертного, к нам выйдет
Один из обитателей Олимпа?
Усядется у нашего костра,
Преломит с нами хлеб и выпьет чашу?
Как отличишь его ты от бродяги,
Что бесприютно шастает по свету
И жалкими подачками живёт?
Плюш (отпивая из фляжки):
А чем мы отличаемся-то очень?
Бродяга он – ну так и я бродяга.
Пожалуй, попросил бы я его
Дать парочку уроков мне актёрских –
Как убедительно богов играть.
А то ведь я ни одного не видел,
А храмовые статуи – не в счёт…
Борей:
Ваятели богов изображают,
Как видят их в фантазиях своих,
Как им диктуют старые каноны,
Да в меру собственного мастерства.
Нам древняя легенда говорит:
Пракситель, изваявший Афродиту,
С натуры не работал, но извлёк
Из мрамора прекрасный торс богини
Лишь силою наитья и резцом –
Так, что она сама смутилась сходством.
Кармелот:
Меж нами говоря, сдаётся мне,
По глыбе мраморной Пракситель тюкал,
Поглядывая на свою подругу,
А в сторону Олимпа не смотрел…
Урсула:
Ох, постыдился бы таких речей!
А то и впрямь Зевес тебя услышит
Да тюкнет… прямо молнией в макушку.
Иль руки-ноги у тебя отсохнут,
Иль жабой бородавчатою станешь,
А то вдруг брюхо схватит у тебя
На сцене, прямо в длинном монологе!
Кармелот:
Ну, не настолько ведь жестоки боги!
Tags: Моя графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments