lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Category:

"Король-лирник". Акт второй, продолжение 7

Старик:
Проклятье тех, кто мною был обманут,
Чрез сорок лет такой упало карой?
О, если бы я мог предупредить
Себя, двадцатилетнего!.. Увы!
Любовный пыл всегда сильней рассудка!
Но дочери… Особенно меньшая…
Должно, моя супруга на траве
В саду однажды в полдень прикорнула,
А в лоно ей гадюка заползла!..
Дина:
Какими б дети ни были твои,
Оставь им хоть немного милосердья.
Не добивай отцовским их презреньем,
Из сердца своего не изгоняй:
Довольно и того, что презирает
Их суд людской, что жалости не знает!
Борей (в сторону):
Похоже, ангела я в жёны взял…
Урсула (Адаманте, сперва задумчиво, потом – с нарастающей яростью):
Ты спрашивала, есть ли мне что вспомнить.
Подруга, я когда-то палачу
Своей девичьей честью заплатила,
Чтоб бабушку мою он удавил.
Что смотришь? На костёр её, как ведьму,
Наутро поволочь хотели те,
Кого всю жизнь свою она лечила,
Вправляла грыжи, резала пупки…
Палач своё исполнил обещанье,
Но прежде позабавился со мною
Сполна; а было мне тринадцать лет.
Ну, кто назвать меня блудницей хочет?!
Плюш (обнимая Урсулу):
Кто назовёт, тому я это слово
Впихну в гортань и оловом залью!!
Ты самая достойная из женщин,
Которых только в жизни я встречал!
Палач лишь тело истерзал твоё,
До золотого сердца не добравшись.
Надеюсь, что сейчас в аду он воет
От тех же мук, что причинил тебе!
Урсула:
О, с этим я управилась сама.
Три дня спустя нашли его в постели.
Там, неизвестным зельем оглушённый,
Не в силах двинуться или кричать,
Палач смотрел в камин, где догорало
То, что ему плясать порой мешало…
Адаманта:
А ты?!
Урсула:
А я была уж далеко.
Борей:
О, женщины! При слабости телесной,
При кротости и сердца, и души
Они бывают зверски беспощадны,
Платя за оскорбление своё.
Да упасут нас боги повод дать
Для дикой, изощрённой женской мести!..
(Подходя к остальным):
Друзья, зачем вы деда уронили?
Не дело на земле ему валяться!
На место возвратите, где сидел!
Плюш и Кармелот поднимают Старика, помогая ему сесть обратно на трон.
Вот так-то лучше. Знаю я теперь,
Чего недоставало нашей труппе:
Почтенного такого патриарха!
Семья любая не полна без старца,
Что, восседая во главе стола,
Гордится домочадцами своими!
Старик:
Плохим я был и мужем, и отцом.
Вам от меня одни несчастья будут.
Когда отправитесь назавтра в путь,
Оставь меня в селении ближайшем.
Быть может, я кому-нибудь сгожусь
Хоть жернова крутить за корку хлеба…
Борей разматывает тряпку, в которой оказывается обшарпанная колёсная лира.
Борей:
Есть кое-что получше жерновов!
Не лютня и не лира Аполлона,
А старый инструмент простонародья,
С которым ходят нищие певцы.
(Кладёт лиру Старику на колени)
Здесь колесо, что мажут канифолью,
А здесь ряд клавиш – струны прижимать.
Попробуй повертеть вот эту ручку…
Старик вертит. Расстроенная лира неблагозвучно воет.
Адаманта (зажимая уши):
Дуэт голодной кошки и волынки!
Борей:
А мы сейчас чуть-чуть колки подкрутим…
(Настраивая лиру)
Ужели ты, старик, вообразил,
Что мы тебя чужим оставим людям?
Нет; с нами будешь ездить ты теперь,
Для нашей труппы станешь талисманом!
Свою утратив прежнюю семью,
Ты новую семью обрёл сегодня:
Детей крикливых, суетных и вздорных,
Порою непочтительных к сединам
И титулам, и всякой ерунде, –
Но вместе мы в удаче и в беде!
Отдаёт лиру Старику. Тот пытается играть – вначале неуверенно, потом под его пальцами возникает музыкальная фраза из «Зимней песенки». Актёры хлопают в ладоши.
Кармелот:
На сцене все мы носим псевдонимы.
Они к нам приросли второю кожей.
Тебе бы тоже не мешало взять
Прозванье подходящее. Поскольку
Ты, как Улисс, на берегу был найден,
Мы так и будем звать тебя отныне!
Старик:
Лишь два часа назад я был от смерти
На тонкий волосок; меня душило
Отчаянье, и в темноте кромешной
Судьбы моей ни искры не цвело.
Внезапно чудом всё преобразилось:
Бальзам на ранах, шестеро детей
И имя новое… Щиплю себя –
Нет, это явь! Бывает ли такое
Иначе как по милости богов?
Урсула:
Они решили: ты терпел довольно,
И отвели карающую руку.
И нас, как оказалось, принесло
Совсем не зря на этот дикий берег,
А для спасенья твоего, Улисс.
Завязывают боги новый узел
С неведомою нам далёкой целью –
И нам идти, держась за эту нить…
Борей:
Вот завтра и пойдём. Пока же на ночь
Я расскажу вам быль одну – как раз
О чуде, о спасении из моря.
Старик настораживается.
Я отроком в таверне генуэзской
Пил ром и слушал одного корсара.
Седой моряк, он был в дымину пьян
И уснащал рассказ морскою солью.
Я передам лишь суть его речей:
«Когда ещё я был зелёным юнгой,
Земли не отряхнувшим с башмаков,
Однажды наша шхуна проходила,
Нагруженная бочками с мадерой,
У галльских берегов, напротив замка
Святого Михаила…»
Плюш (мечтательно):
О, мадера!..
Само название язык ласкает!
Сейчас бы нам хоть маленький бочонок…
Урсула:
Да ты его один и усидишь!
Молчи и дай историю послушать!
Борей:
«Вот эти бочки нас и погубили.
Проклятый шквал внезапно налетел,
Они с креплений сорвались, и шхуна
Легла на борт, как дохлая корова –
По волнам распластались паруса!
Бискайские осенние шторма
Свирепы на расправу; наш корабль,
Как треснувшее старое корыто,
Пошёл со всей мадерою на дно,
Оставив на волнах лишь кучу щепок.
Должно быть, славно пьянствовал Нептун!..»
Tags: Моя графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments