lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Categories:

"Король-лирник". Акт третий, продолжение 3

Верхняя часть сцены погружается в темноту, освещается нижняя. Покои Гордии. Принцесса, уже одетая для коронации, сидит возле холодного камина. Титус стоит, облокотившись на каминную полку. Рядом – небольшой столик с гобеленовой скатертью и канделябром на полдюжины свечей.
Гордия:
Я отвратительна сама себе.
Как я могла так страшно обмануться?
Как я могла ничтожеству поверить?
Имею ли я право на корону,
Иль лучше сразу в монастырь уйти,
Как было мне предсказано сивиллой?
Титус:
Принцесса, бичеваться бесполезно.
Что сделано, то сделано, увы.
Хоть вы насквозь себе проешьте печень –
Минувшего и боги не исправят.
Сейчас вам надлежит смотреть вперёд,
Куда вас долг наследницы зовёт…
Гордия (с отчаянием):
Не в силах я сейчас о долге думать!
Как спугнутые галки, в беспорядке
Обрывки мыслей мечутся сейчас…
Бывало, возвращалась я с охоты,
Едва в седле держась от утомленья,
В грязи болотной чуть не по макушку,
Но сердце веселилось у меня!
А нынче тело вымыто до скрипа,
Но словно в чём-то липком и отвратном
Душа моя изваляна была!
В ту роковую ночь как будто мною
Был яда мёрзлого комок проглочен
И постепенно тает, отравляя
И кровь мою, и разум, и судьбу…
Титус:
То грязь и яд предательства, принцесса.
Кто это испытал, не станет прежним:
Вся детская доверчивость сгорает,
И в панцирь одевается душа.
Мучительно мне видеть вашу боль –
Я на себя бы взял её охотно,
Но вы должны её преодолеть.
Никто не станет воином искусным,
Коль не научится держать удар!
Гордия:
Мне кажется, что за моей спиной
Все на меня показывают пальцем,
Из уст в уста передавая то,
Что Брутус говорил про нас с сестрою!
По лестницам и переходам замка
Несутся тихий смех и шепотки;
Все слуги, до последней поломойки,
Склоняясь предо мною напоказ,
С презреньем плюнуть мне на шлейф готовы…
Как эти пересуды опровергнуть?!
Титус:
Не вздумайте пойти на эту глупость!
Опроверженье подогреет сплетни.
С сестры пример берите: та молчит,
Хоть тоже оклеветана мерзавцем.
Гордия:
Она молчит, но странно улыбаясь,
Как будто тайну тёмную хранит.
Хотя, узнав о гибели отца,
Рыдала день и ночь без перерыва.
Меня одолевают подозренья:
Вдруг правдой обернётся клевета,
И слёзы не отцу предназначались?!!..
Что смотришь, Титус? Помоги, ответь!
Сейчас мне выходить под сотни взглядов,
А я тяну минуты, точно смертник,
Которому маячит эшафот!..
Титус (обводя вокруг себя рукой):
Представьте же себе, что это – сцена,
А может, и арена в цирке римском,
И львы ревут в закрытых тёмных клетках,
Почуяв кровь, и рвутся на свободу.
А посреди арены – вы одна.
Я буду рядом, сколько хватит сил,
Я спину от удара вам прикрою –
Но львам в глаза вы будете смотреть
Бестрепетно, как дóлжно королеве,
Иначе вас на части разорвут!
Король прекрасно это понимал
И двор держал в железных рукавицах,
А лай ничтожных шавок и шакалов
Для слуха королевского – ничто.
Гордия:
Никто не знает о судьбе отца…
Быть может, стоит поиски продолжить?
Титус:
Нельзя нам с коронацией тянуть –
Уже роптать в народе начинают,
И на границах стало неспокойно.
Безвластие – ужаснейшее время:
На запах опустевшего престола
Сбегается немало претендентов;
Он манит их, как мошкару – огонь!
Они начнут борьбу без правил; в ней
Любые средства могут в ход пойти,
И клевета – не самое дурное…
(Настойчиво)
Принцесса, ваш перед страною долг –
Принять корону, если не хотите
На всю державу бедствия навлечь.
Когда мне было семь неполных лет,
Скоропостижно умер мой отец –
Властитель маленького государства,
Что меж песков Сахары затерялось.
И мой наставник, мир его душе,
Успел меня к кочевникам отправить,
Когда на улицах пошла резня.
Мои два старших брата неразумных
Так яростно за трон отца сражались,
Что оба полегли; а после в город
Пришла чума, и выживших не стало.
Гордия:
Ты тоже принц? Но ты ведь мог потом
Сам заявить о праве на наследство…
Титус:
Наследовать чему? Сухим костям?
Развалинам, песками занесённым?
О нет, принцесса; мёртвое мертво.
Назад я никогда не озирался,
Иначе стал бы соляным столпом.
Я волею судьбы сюда попал,
В суровый край, который стал мне домом,
А люди белокожие – семьёй.
Я научился их богам молиться,
И свой язык почти что позабыл,
И снов уже о родине не вижу.
Мой якорь тут, и я состарюсь тут.
Отсюда и на кладбище снесут.
В каминной трубе слышатся какие-то странные звуки, и вместе с облаком сажи в камин сваливается перемазанный Шут. Из одежды на нём только брэ, да и то еле держится.
Tags: Моя графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments