lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Categories:

"Король-лирник". Акт третий, окончание

Дина (сквозь слёзы):
Дедуля… ой, Улисс… ой, ваша милость…
Лирник (гладит её руку):
Дитя, ты будешь доброй королевой,
Сердца и нравы подданных смягчая.
Я сына оставляю на тебя
И Титуса: пока вы рядом с ним,
Душа моя за вас спокойна будет.
Меня с Клотильдой рядом положите –
Надгробная плита уже готова…
Борей:
На кладбище я был сегодня утром
И видел эти белые надгробья,
И на одном я собственное имя
Прочёл и странное изведал чувство:
Как будто череп свой держу в руках,
Как будто сам себе смотрю в глазницы.
Не всякому такое выпадает…
Я был не раз у смерти на краю,
Но, стоя над своим же кенотафом,
Я понял: нет уже того подростка,
Что некогда оставил отчий дом.
Явился муж, готовый ношу взять;
Как свод небесный, власть поднять на плечи,
Принять ответ за целую державу…
(Титусу)
Поможешь мне, как помогал отцу?
Титус:
Всем опытом моим и разуменьем!
Борей (Дине):
Ты лицедея нищего любила.
Полюбишь ли теперь ты короля?
Дина (сквозь слёзы):
Мы венчаны на горе и на радость,
На бедность и богатство; на болезнь
И здравие, на славу и безвестность,
Пока Танатос нас не разлучит.
В короне или без, ты для меня
Всегда всё тот же человек любимый!
Лирник (вновь нащупывая лицо шута):
Правь долго, сын, и будь великодушен.
Ты знал лишенья, голод и нужду
Лишь по моей вине – прости мне это!
Я слишком долго был душою слеп,
Пренебрегая близкими своими…
Когда родятся дети у тебя –
Не повторяй, прошу, моей ошибки,
За маскою суровости любовь
Не прячь; пускай она передаётся
Чрез поколенья, как корона эта!
Шут под его рукой, молча глотая слёзы, кивает.
Теперь, когда в глазницах всё темно,
Я знаю: зорко сердце лишь одно…
Я ВИЖУ СВЕТ!!!..
Судорожно вытягивается и обмякает. Вновь слышен шум прибоя.
Титус:
Колена преклоните:
Почил король…
Все (обратившись к Борею):
Да здравствует король!
Шут трясётся в беззвучных рыданиях. Борей молча берёт и надевает корону, накрывает тело Лирника порфирой.
Борей:
Обрёл на миг – и потерял навеки…
Жрецы, готовьтесь к чину погребенья.
Взамен трапéзы праздничной престольной
Сегодня будет поминальный пир.
Пусть лёгкая отца ведёт дорога
К теням великих наших древних предков!
А мы с сестрой его достойны будем…
(Оглядывается на Гордию, которая сидит на ступеньках в полуобмороке, поддерживаемая Урсулой.)
Сейчас мы оба в горе, но крепись:
Живым – заботы и труды живые.
Иль яда толика тебе досталась?
Гордия:
Отец меня не вспомнил, не позвал.
Я для него не существую боле –
Семейство опозорившая дочь!..
Титус:
Принцесса, что за речи? Вы больны?
Урсула:
Нет, не больна. Она несёт во чреве.
(Указывая на Иппокриту)
И эта тоже.
Титус (в сторону, яростно):
Брутус, жеребец!!..
(Урсуле)
Да ты не ошибаешься ли, часом?!
Урсула (с достоинством):
Я внучка повивальной бабки, мавр.
Она меня всем хитростям учила.
По пульсу, запаху, по цвету кожи
Я сразу отличаю, кто яловка,
А кто с начинкой ходит, и давно ли.
Зачатье было прошлым полнолуньем.
К исходу мая жди на свет младенца
С позором вместе, бедная моя…
Гордия (с отчаянием):
Во мне живёт предателя отродье!
Мне только с башни броситься теперь!..
Иппокрита:
Тогда уж вместе прыгнем – ты и я!
Иначе наш воскресший милый братец,
Чтоб избежать семейного позора,
Собственноручно ядом угостит!
Борей:
Ты можешь быть преступницей, но ты
Сестра мне; нас одно носило чрево,
Одной мы крови и корней одних,
При всём своём несходстве в наших душах.
Ты думаешь, я стану эту плоть
Булавкой ядовитою колоть?!..
Титус:
Там яда больше нет. Я смыл отраву,
Чтобы никто соблазну не поддался
Использовать её когда-нибудь.
Борей:
Тем лучше. Мой приказ теперь таков:
Сестру мою, принцессу Иппокриту,
Сослать немедля в дальний монастырь,
Где злых преступниц держат в строгих кельях.
Пусть остаётся там до той поры,
Пока не опростается младенцем.
Коль вытравит она прижитый плод,
Пусть на цепи в той келье и сгниёт!
Иппокрита:
Проклятая старуха! Предсказанье!!
О, если бы мне время вспять вернуть!..
Брат, как ты можешь быть таким жестоким?!
Борей (сухо):
Жесток ли лекарь, режущий гнойник,
Не слушая ни воплей, ни проклятий?
Ты дочерью хорошей не была –
Но, может, станешь матерью хорошей?
Эй, стража! Увести её в темницу!..
Иппокрита, злобно оглядываясь, уходит со сцены под конвоем.
(Гордии)
А вот с тобой что делать, я не знаю.
К страданиям, что выпали отцу,
Была ты тоже косвенно причастна…
Титус (снимая с шеи и протягивая Борею ладанку):
Король, позвольте мне сейчас вмешаться.
Позвольте выкупить её вину
За восемь пуль, что вам предназначались
В том роковом морском бою; я принял
Их на себя, за вашу жизнь сражаясь.
Не благодарности у вас прошу,
А состраданья к той, что оступилась.
Пусть сын её от крови негодяя –
Я помню прорицание гадалки:
Он славу всей державе принесёт!
Ему наставник добрый только нужен,
И я готов исполнить эту роль.
А вы распорядитесь, ваша милость,
Дать погребенье честное сивилле,
Что помогла нам зло разоблачить!
Дина (умоляюще):
Борей, прошу тебя!
Борей:
Да будет так.
Подходит к коробу сивиллы, открывает его и рассматривает содержимое.
Титус (Гордии):
Упасть не страшно, если можешь встать.
Позволь, я буду для тебя опорой,
Убежищем, где ты укрыться сможешь
От клеветы, презренья и попрёков.
Поверь, я торопить тебя не буду:
Когда срастутся кости у души,
Когда затянутся былые раны,
Тогда ты и сама увидишь, что
Есть сердце у чернильного ореха,
Под жёсткой коркой сладкое ядро!
Гордия:
Я… нечиста…
Титус:
Я более нечист.
На совести твоей – одно убийство,
На мне их два десятка. Но сейчас
Невместно обвинять друг друга в прошлом.
(Тихо)
Дитя, что носишь ты сейчас под сердцем,
Я воспитаю, как родного сына,
И имя дам ему своё, и титул.
Прошу: прими сейчас мою защиту.
Гордия, опираясь на руку Титуса, поднимается на ноги.
(Громко)
Я, принц Даур, наследник из Афара,
Принцессу Гордию беру в супруги!
Кто возразит мне? Есть самоубийцы?!
(Свирепо оглядывает толпу. Придворные ёжатся и отводят глаза.)
Заранее предупреждаю всех:
Не то чтоб камень кинуть ей вослед,
Не то чтобы задеть хотя бы словом,
Но даже взглядом бойтесь оскорбить!
Я – лев пустынный; я могу убить!
Адаманта (в сторону):
Эх, что за кавалер из рук уплыл!
Но, впрочем, есть ещё один, моложе…
Подсаживается к Шуту, обнимает его и гладит по голове. Шут вытирает глаза и неуверенно улыбается.
Борей (своим актёрам):
Друзья, хочу к вам с просьбой обратиться.
Урсула:
Ты мог бы повелеть, а не просить…
Борей:
Нет, это просьба. Сделайте спектакль
О том, чему свидетелями были,
Пока ещё свежи воспоминанья.
Пусть дух отца на сцене жизнь продолжит!
Актёры переглядываются.
Кармелот:
Ну что же, воля короля – закон.
Сегодня же за первый акт засяду…
Шут:
Клянусь своими бубенцами, ты
Без помощи шута не обойдёшься –
Попомни предсказание моё!
Борей (достаёт из короба разбитый хрустальный шар и показывает Шуту):
Ты слишком крепко грянул ношу оземь.
Теперь грядущее не предсказать –
И не на чем, и некому. Ну что же:
К чему заране знать свою судьбу,
Из нетерпения и любопытства
Заглядывать в финал своей же пьесы?
Туман грядущих лет отступит сам,
Пока мы будем двигаться по сцене,
И в свой черёд подхватят нашу роль
Уже другие, новые актёры…
(Обращается к залу.)
Прибой времён сотрёт деянья смертных –
Завоеванья, храмы и дворцы, –
Но вечно продолжается театр
С его неистребимым пульсом жизни!
Всё время будут задники меняться,
Всё время будут новые костюмы,
Всё время будут тексты новых пьес,
Вливающихся в общий океан
Одной великой пьесы изначальной
С мильонами актёров и актрис, –
Пока сияет рампа горизонта,
Пока распахнут занавес небесный,
Пока вращает поворотный круг
Великий Зритель, вечный Драматург.
Всех находящихся на сцене озаряет яркий свет, льющийся сверху. Одновременно рассветает в зале. Шум моря и постепенно удаляющийся звук колёсной лиры.

Занавес
Tags: Моя графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments