lady_gavrosh (lady_gavrosh) wrote,
lady_gavrosh
lady_gavrosh

Categories:

Purgatory

Чистилище. Ночная реанимация больше всего похожа именно на чистилище. Здесь не спят, и заснуть не получается: холодная накалённость этого места растягивает, и растягивает, и растя-а-гивает ночные часы так, что не чаешь дождаться рассвета.
Одну бесконечную ноту тянут белые прямоугольники светильников на потолке. Ритмично попискивает аппарат у изголовья, отслеживая пульс и дыхание; в трубке булькает кислород; ещё какой-то прибор временами выдаёт двойные металлические щелчки, как токующий глухарь. Из-за занавесок, отделяющих соседние койки, часто звучит назойливый музыкальный сигнал, что-то вроде: «Арарат-спирит, Арарат-спирит, Арарат…»
Временами во всю эту симфонию вплетается и мой плачущий скулёж.
Мы с руководителем проекта выехали затемно, и не на редакционной машине: он нанял левого шофёра, пожелавшего заработать. Рассчитывали так: три часа туда, час на интервью, столько же на обед и три часа обратно – к концу дня все окажемся дома. Так было уже десятки раз, почему сейчас должно быть иначе?..
Дорога была скучная: справа лес и слева лес. Скоро мы начали задрёмывать – похоже, все, включая водителя. Потому что перед огромной слякотной лужей, раскинувшейся на всю ширину шоссе, он и не подумал притормозить.
Мы влетели в эту лужу, как в Аннушкино масло. Колёса мигом потеряли связь с реальностью, то бишь с асфальтом, неуправляемую машину метнуло вправо, влево, ещё влево, через осевую линию – и я, помню, успела крикнуть:
- ФУРА!!
По встречке шла фура, которую в этот момент ещё обгоняла легковушка. В последний момент, на чистом рефлексе, водитель попытался вписаться в промежуток между ними – но не сумел. Мы влепились фуре прямо в скулу.
Всё описанное не заняло и трёх секунд. Вот мы едем – а вот нас туда-сюда забросало – а вот мы уже стоим и обтекаем, засыпанные стеклянной крошкой. Фура стоит с битой скулой, в обе стороны шоссе собирается здоровенная пробка.
Первая мысль: жива? Да. И шеф с водителем живы, шевелятся.
Вторая мысль: парализована? Нет.
Третья мысль: руки-ноги целы? Да. Вот только с головы течёт кровь, пропитывая куртку, и дышать получается очень мелко и со стоном.
В сознании водителя эти три секунды не отложились вовсе – так бывает от шока. Всё время, пока мы сидели и ждали помощи, он повторял, как заевшая пластинка, одну и ту же фразу:
- А что случилось?.. А что случилось?.. А что случилось?..
Когда наконец подошёл МЧСник с длинными кусачками – выколупывать нас наружу, - игла звукоснимателя перескочила на другую бороздку:
- А что с машиной?
МЧСник жизнерадостно ответил:
- Да на свалку твою машину!.. – И с хрустом выкусил искорёженную дверцу.
До носилок «Скорой помощи» я дошла своими ногами. (Следующие шаги – цепляясь за санитарку, за воздух, за стенки – я сделаю только через девятнадцать дней.)
«Арарат-спирит, Арарат-спирит, Арарат…»
Чёртов сигнал не даёт нырнуть в дремоту. Прямо надо мной на потолке – выступ (следы ремонта?), похожий на сутулого хипповатого парня. Я эту картину буду наблюдать все восемь суток, пока буду здесь валяться, потому что поле зрения крайне ограничено: шея, как в доспехи, забрана в жёсткий корсет. Ни вправо, ни влево не повернёшься.
Снова начинаю подсчитывать потери:
- по левому боку сломаны три ребра и ключица, по правому – девять рёбер (некоторые в двух местах), лёгкое проткнуто осколком кости;
- компрессионный перелом поясничного позвонка, перелом боковых отростков семи грудных позвонков, компрессионный оскольчатый перелом второго шейного позвонка;
- правая половина башки похожа на синий пузырь, волосы выстрижены как ни попадя, из швов торчат обрезки кетгута, глаз заплыл начисто. (Кровоизлияние – к счастью, под скальпом, а не внутри черепа; потребуется семь пункций, чтобы вытянуть оттуда суммарно четверть литра крови.)
Встречные фуры на шоссе очень дорого берут за поцелуй.
Прозрачный намордник кислородной маски, торчащие отовсюду катетеры с трубками – я сама себе кажусь бассейном из школьной задачки. Сколько притекло, сколько утекло. Сугубая физиологичность процесса реанимации, все эти потоки жидкостей и соков, ликвидов и гуморов, имеют цель совершенно конкретную: удержать душу в тушке.
Но есть ещё побочный эффект (вероятно, вызванный конскими дозами обезболивающих). Сознание расширяется самым странным образом, устраивая наяву эдакое слайд-шоу.
Для начала калейдоскопом пошли всевозможные текстуры: поверхность каменной стены, глинобитной стены, лесная земля, всклокоченная дождевая слякоть и тому подобное. Неестественно обострившееся зрение ловило все подробности, все хвоинки-трещинки-песчинки-травинки, все цветовые переливы (как, оказывается, живописна мокрая грязь!!). Дайте мне кисти! Дайте мне холст!..
Подожди, сказало сознание. Помнишь, ты когда-то писала про Библиотеку Ненаписанных Книг? Ну так вот тебе небольшая экскурсия в Пинакотеку Ненаписанных Картин, а конкретно – Гелия Коржева. Холсты, которые он задумывал… или не задумывал, но мог бы написать, но они так и остались в Несбывшемся.
То, что это были именно картины Коржева, я могу поклясться. Уж его-то почерк ни с чьим другим не спутаешь. (Кстати, его так называемых «тюрликов» - монстриков в стиле пьяного Босха – в Пинакотеке не было вообще; думаю, это не случайно.) Портреты работяг в закопчённых телогрейках; голова Чингисхана из позеленевшей меди на фоне алой драпировки; какие-то растрескавшиеся глиняные големы с разными выражениями на лицах… ах, как бы эти картины обогатили коржевский именной альбом!
«Арарат-спирит, Арарат-спирит, Арарат…»
Третья стадия была самой захватывающей. Я как будто оказалась внутри высоченного храма, покрытого светящимися росписями. Совершенно не каноническими: никакого тебе деисусного чина, порхающих ангелов или чертей со сковородками. Ни единого символа какой бы то ни было религии.
Нижний ярус заняли хтонические чудовища, сгустившиеся из первобытного огненного хаоса. Чтобы в нём выжить, нужно отращивать шипастые гребни, бородавчатые панцири, броню самых безумных форм, зазубренные клешни, чудовищные жвалы. Всё это было в полном ассортименте – но глаза чудовищ светились медовым янтарём, накопленной за миллионы лет опасной мудростью. Завораживали. «Подойди к нам, задай вопрос – мы знаем всё, мы знаем ответы. А что сожрать тоже можем – так природа у нас такая».
Выше творилось невообразимое. Небо пылало, и по нему на паучьих ножках смерчей шли тучи, тоже брюхатые огнём. Несли на своих хребтинах клубящиеся крепости и целые города, мосты и акведуки; иные тучи стояли на шатающихся колоннах дождя, и дождь этот, коснувшись земли, тотчас застывал, вырастая в горы, и по склонам взбегал лес, и не было этому закату конца, и не было этим тучам удержу.
Неукротимая стихия как она есть – но поперёк её хода сверкающие точки самолётов уже тянут инверсионные нити, сшивают дикое пространство разумной волей.
А под самым куполом – там, где небо остывало, как закаляемый клинок, - галактики, величаво вращаясь, сеяли из длинных боярских рукавов звёздное пшено. И на фоне этой искристой пурги проступали лица. Лики. Женские и мужские. Без нимбов, но в космических шлемах с откинутыми забралами.
Эти лики могли бы принадлежать героям Ивана Ефремова. Людям, которые сумели взнуздать тёмные, бушующие первобытные силы – как вовне себя, так и, самое главное, внутри. Людям, которые могут бестрепетно смотреть в глаза хтонических чудовищ изначального Хаоса: чудовища не имеют больше над ними власти. Более того – эти люди могут смотреть в космическую бездну и выдерживать её ответный взгляд.
Ноосфера показала мне храм – ещё не воздвигнутый, ещё не существующий – во славу Человека. Человечества. Растущего, усложняющегося, совершенствующегося Разума, назначение которого – спасти Вселенную от тепловой смерти.
Честное слово, для этого стоило пройти сквозь чистилище.
Tags: уроки и прививки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments