Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Весенний авитаминоз...

...плавно переходящий во склероз или как ещё там называется эта деменция на докторском воляпюке.
Потому что ТРИ ДНЯ вспоминала слово "фрактал". Многия попытки разбились об образовавшуюся в мозгу плотину.
Когда я уже от отчаяния готова была бежать в ботанический сад и там жевать листья чудодейственного дерева гингко, накопившиеся вешние воды в мозгу этот стихийный завал таки вышибли.
Теперь, приплясывая и сшибая мебель, ношусь по квартире, подбрасываю в воздух вышитые чепчики с атласными ленточками и кричу:
- Фрактал!!! Ура!!! Фрактал, семь кривых гвоздей мне в эцих!!! Теперь фиг забуду!!!

Всего-то делов - стенку подвинуть...

У нас была двухкомнатная хрущёвка на четверых. Мы с бабушкой помещались в спальне, родители - в гостиной на раскладном диване. Ну, и ещё тёмная комната была, которая была нашим маленьким кинозалом: папа показывал мне диафильмы с проекцией на белую дверь. "Три толстяка", "Чиполлино"... Проектор был похож на маленький танк с коротким дулом и колёсиком для прокручивания кадров сбоку, в его луче вертелись пылинки.
А ещё в чулане хранилась библиотека, коллекция минералов, коллекция значков, городских гербов, толстенная папка художественных репродукций, выдранных из "Огонька", каркасы для аквариумов - всё, чем папа увлекался в разные годы. Ну, и всякий хозяйственный мотлох, как полагается.
Однажды родители, посовещавшись, решили превратить нашу двухкомнатную хрущёвку в трёхкомнатную: квартира выходила на угол дома, и два окна в спальне позволяли, передвинув стенку, сделать две полноценные (хоть и махонькие по площади, но отдельные) комнаты.
Сказать-то легко... Для начала из спальни и чулана вынесли всё, что там было, начиная с бабушкиной панцирной кровати и заканчивая развесистой бегонией в горшке (её поили спитым чаем, и она на радостях разрослась во всё окно; я любила объедать её приятно кисленькие цветочки, хоть мне и попадало за это). Гостиная превратилась в склад барахла с единственной узенькой тропкой посредине. Затем отец завязал носовой платок четырьмя узелками по углам, пристроил получившуюся фапотьку себе на голову, разделся до минимума, вооружился пилой-ножовкой и принялся кромсать гипсово-опилочную перегородку в чулане на отдельные фрагменты.
Я дежурила в гостиной, закинув ноги на спинку дивана и читая "Всадника без головы". Каждые полчаса из спальни высовывалась рука в белой пыли и протягивала эмалированный бидончик - это означало, что папин организм "обезвожился", и мне нужно бежать вниз за квасом.
Квас из бочки продавали тут же, на углу. По летней жаре к бочке постоянно стояла очередь таких же обезвоженных, а ещё одна очередь тянулась к ряду автоматов газированной воды, подпирающих торец дома. Стаканы были самые обычные, стеклянные, гранёные; мыли их холодной водой там же, в нише автомата, - и почему-то никто не заморачивался мыслью о герпесе и прочих инфекциях, которые могут передаваться через такую негигиеническую посуду. То ли иммунитет у советского человека был такой, что даже микробы пугались, то ли просто наше неведение нас защищало, но колючей водичкой с сиропом за три копейки мы всегда надувались без последствий.
Стакан газировки - для себя, бидон кваса - для папы. Народ в одной и в другой очереди стоял, задрав головы на наше окно на третьем этаже: оно было открыто нарастопашку, оттуда вырывались облака гипсовой пыли и неслось пение:
- Умр-ру ли я - ты на-ад моги-и-ло-ю
Гори, сия-ай, моя-ааа звездааа!..
Я изо всех сил делала вид, что понятия не имею, что это за певец, и вообще я с другого района.
Детство.