Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Purgatory

Чистилище. Ночная реанимация больше всего похожа именно на чистилище. Здесь не спят, и заснуть не получается: холодная накалённость этого места растягивает, и растягивает, и растя-а-гивает ночные часы так, что не чаешь дождаться рассвета.
Одну бесконечную ноту тянут белые прямоугольники светильников на потолке. Ритмично попискивает аппарат у изголовья, отслеживая пульс и дыхание; в трубке булькает кислород; ещё какой-то прибор временами выдаёт двойные металлические щелчки, как токующий глухарь. Из-за занавесок, отделяющих соседние койки, часто звучит назойливый музыкальный сигнал, что-то вроде: «Арарат-спирит, Арарат-спирит, Арарат…»
Временами во всю эту симфонию вплетается и мой плачущий скулёж.
Мы с руководителем проекта выехали затемно, и не на редакционной машине: он нанял левого шофёра, пожелавшего заработать. Рассчитывали так: три часа туда, час на интервью, столько же на обед и три часа обратно – к концу дня все окажемся дома. Так было уже десятки раз, почему сейчас должно быть иначе?..
Дорога была скучная: справа лес и слева лес. Скоро мы начали задрёмывать – похоже, все, включая водителя. Потому что перед огромной слякотной лужей, раскинувшейся на всю ширину шоссе, он и не подумал притормозить.
Мы влетели в эту лужу, как в Аннушкино масло. Колёса мигом потеряли связь с реальностью, то бишь с асфальтом, неуправляемую машину метнуло вправо, влево, ещё влево, через осевую линию – и я, помню, успела крикнуть:
- ФУРА!!
Collapse )
Collapse )

"Король-лирник". Акт второй, продолжение 4

Урсула (жестом подозвав Борея, тихо):
На чáек наша Дина зря грешит.
Здесь человек жестокий постарался
С ножом иль шилом. Месть ли то была
Иль что иное – нам не доискаться,
Пока он сам поведать не захочет.
Борей (помолчав, сквозь зубы):
Я воздух клятвой сотрясать не буду –
Но отыщу того, кто старика
Безжалостно лишил дневного света,
И долг верну с процентами, иначе
Злодейство без возмездия повиснет,
Как пьеса не доигранная.
Урсула:
Как
С преступником ты расквитаться сможешь?
Вдруг это кто-нибудь из сильных мира,
Которому ничто закон людской?
Хвалился чижик на кота восстать –
А после было перьев не сыскать…
Collapse )
Collapse )
Collapse )

Нотр-Дам де массаж

Практиковать это грязное занятие я начала ещё в 90-е. Сперва просто разминала надплечья усталым коллегам из бухгалтерии и спины товаркам по общежитию; дальше – больше, иногда даже удавалось зарабатывать на этом кое-какую денежку. Но теоретической базы не хватало. Поэтому к началу 2000-х я решила наконец оформить свои отношения с массажем, так сказать, официально и пошла за дипломом в некую контору, дающую курсы профессионального (пере)обучения. Кроме массажистов, контора готовила бухгалтеров, программистов, парикмахеров, маникюрщиц, вела языковые курсы и прочая, и прочая.
Группа любителей мять чужие тушки составляла примерно с дюжину человек, из них только один парень. Практиковались друг на друге, в перерывах между этими сеансами мазохизма слушая лекции об анатомии и всяком таком прочем, что обязан знать уважающий себя массажист.
(Нет, тайскому эротическому массажу не учили – у кого зудело получать такие знания, тот добирал их потом самостоятельно. И вообще история не об этом.)
Когда курс обучения уже подходил к концу, в группу явилась представительница фирмы. У нас, сказала она, такого-то числа будет выпускной вечер, и каждая группа на нём должна будет показать сценку на тему того, чему вас здесь научили. Максимум креативности и фантазии приветствуется.
Collapse )
Collapse )
Collapse )

Весенний авитаминоз...

...плавно переходящий во склероз или как ещё там называется эта деменция на докторском воляпюке.
Потому что ТРИ ДНЯ вспоминала слово "фрактал". Многия попытки разбились об образовавшуюся в мозгу плотину.
Когда я уже от отчаяния готова была бежать в ботанический сад и там жевать листья чудодейственного дерева гингко, накопившиеся вешние воды в мозгу этот стихийный завал таки вышибли.
Теперь, приплясывая и сшибая мебель, ношусь по квартире, подбрасываю в воздух вышитые чепчики с атласными ленточками и кричу:
- Фрактал!!! Ура!!! Фрактал, семь кривых гвоздей мне в эцих!!! Теперь фиг забуду!!!

Шаги за спиной

Цветущей, неопытной и непуганой младости свойственна безбашенность - это правда святая. И я тоже не отличалась осторожностью и благоразумием. Сейчас, оборачиваясь на прошлое, я могу навскидку припомнить минимум дюжину ситуаций, из которых выходила живой и невредимой не иначе как стараниями своего ангела-хранителя. Бедняга, должно быть, нажил со мною немало седых волос.
Сейчас сама удивляюсь, в какие авантюры я влезала - обглоданных косточек не должно было остаться - а всё из-за отвязной уверенности, что уж со мной-то ничего плохого случиться не может!..
Другие - те, кому не повезло - думали так же.
Collapse )

Горобина нiч

Когда пророк Iлля уже помочился в воду и купаться в речках нельзя; когда жаркий, сытый август набирает силу, а лето, отдуваясь, катится с горки на убыль - тогда Украину накрывают тревожные ночи, которые отчего-то зовут "воробьиными". На закате кругом горизонта вздыбливаются курчавые тучи, темнота накрывает всё чёрными бархатными лапами - и в этой черноте со всех сторон начинают танцевать багровые вспышки. Где-то идёт гроза, но звук грома, обессилев, не долетает - только непредсказуемая пляска зарниц.
- Це горобинА нiч, - говорит бабушка и плотнее закрывает окна. В хате становится как в сундуке - душно и хоть глаз выколи.
В безмолвной ночи поверх вышитых занавесок гуляют тёмно-красные отблески, сухие, угрожающие. Старые яблони, нависшие над домом, время от времени роняют с веток скрученные паршой, червивые, непригодные в пищу плоды. Бум! - яблоко упало на шиферную крышу; ур-р-ж-ж-ж - оно катится по ложбине к краю; затем краткая пауза полёта и туп! - оно приземляется в траву за домом.
Потолок обсели голенастые, бестолковые караморы, налетевшие ещё с вечера. В окно мягко колотится толстый бражник с мохнатыми усищами вразлёт. Шашели еле слышно грызут деревянный шкафчик, в котором хранятся бабушкины лекарства, медицинские справочники со страшными картинками и мои детские книжки. Если днём присмотреться, видно, что шкафчик (и спинка кровати, и резной футляр трофейных настенных часов "Густав Беккер") все в мелких, словно иголкой наколотых дырочках.
Но пока - ночь. Душная, томящаяся ожиданием грозы воробьиная ночь.
Зарницы, беззвучно ходящие по окоёму на мягких лапах.
Обречённость падающих яблок: бум! - ур-р-ж-ж-ж - секунда тишины - туп! И вспышка, будто салют каждому упавшему.
Туп!
Вспышка.
Туп!
Вспышка!
Туп-туп - сразу двое упали.
Целое ожерелье вспышек.
Темнота перед глазами слоится, волнится, волны одна за другой сползаются к центру зрачка и ныряют в него. Ситцевая подушка, чёрная в мелкую розочку, давно приготовила в своих пуховых недрах сны и теперь переминается в ожидании Морфея. Но тот, должно быть, засиделся на крыше, любуясь цветомузыкой воробьиной ночи.
Маятник методично нарезает время тонкими дольками, как яблоки на сушку. Утром все эти секунды, наполненные зарницами, будут разложены на противне и выставлены под солнце - и уже не будут казаться такими тёмными, тревожными, настороженно ожидающими.
Но пока - ночь.
Туп!
Вспышка.
Туп!
Вспышка.
Бум! - ур-р-ж-ж-ж... туп...
 

Боль своя и чужая

Четыре дня воевала с фурункулом. Ублажала его, сволочь такую, умасливала вьетнамским бальзамом, грела под горячим душем, чтобы он размяк, расслабился и, потеряв бдительность, вылез к поверхности. Вскрою, казалось бы, его гнилое нутро - через несколько часов этот вулкан опять ухмыляется своей багрово-фиолетовой мордой: "А вот ничего ты со мной не сделаешь, бе-бе-бе!"
Слава богам, я оказалась упрямее. Мерзавец наконец-то понял своё место и засох. Но всколыхнул воспоминания из детства, когда мною был получен от... судьбы? высших сил? Мирового Гомеостазиса? - очень жёсткий и доходчивый урок.
Collapse )

Всего-то делов - стенку подвинуть...

У нас была двухкомнатная хрущёвка на четверых. Мы с бабушкой помещались в спальне, родители - в гостиной на раскладном диване. Ну, и ещё тёмная комната была, которая была нашим маленьким кинозалом: папа показывал мне диафильмы с проекцией на белую дверь. "Три толстяка", "Чиполлино"... Проектор был похож на маленький танк с коротким дулом и колёсиком для прокручивания кадров сбоку, в его луче вертелись пылинки.
А ещё в чулане хранилась библиотека, коллекция минералов, коллекция значков, городских гербов, толстенная папка художественных репродукций, выдранных из "Огонька", каркасы для аквариумов - всё, чем папа увлекался в разные годы. Ну, и всякий хозяйственный мотлох, как полагается.
Однажды родители, посовещавшись, решили превратить нашу двухкомнатную хрущёвку в трёхкомнатную: квартира выходила на угол дома, и два окна в спальне позволяли, передвинув стенку, сделать две полноценные (хоть и махонькие по площади, но отдельные) комнаты.
Сказать-то легко... Для начала из спальни и чулана вынесли всё, что там было, начиная с бабушкиной панцирной кровати и заканчивая развесистой бегонией в горшке (её поили спитым чаем, и она на радостях разрослась во всё окно; я любила объедать её приятно кисленькие цветочки, хоть мне и попадало за это). Гостиная превратилась в склад барахла с единственной узенькой тропкой посредине. Затем отец завязал носовой платок четырьмя узелками по углам, пристроил получившуюся фапотьку себе на голову, разделся до минимума, вооружился пилой-ножовкой и принялся кромсать гипсово-опилочную перегородку в чулане на отдельные фрагменты.
Я дежурила в гостиной, закинув ноги на спинку дивана и читая "Всадника без головы". Каждые полчаса из спальни высовывалась рука в белой пыли и протягивала эмалированный бидончик - это означало, что папин организм "обезвожился", и мне нужно бежать вниз за квасом.
Квас из бочки продавали тут же, на углу. По летней жаре к бочке постоянно стояла очередь таких же обезвоженных, а ещё одна очередь тянулась к ряду автоматов газированной воды, подпирающих торец дома. Стаканы были самые обычные, стеклянные, гранёные; мыли их холодной водой там же, в нише автомата, - и почему-то никто не заморачивался мыслью о герпесе и прочих инфекциях, которые могут передаваться через такую негигиеническую посуду. То ли иммунитет у советского человека был такой, что даже микробы пугались, то ли просто наше неведение нас защищало, но колючей водичкой с сиропом за три копейки мы всегда надувались без последствий.
Стакан газировки - для себя, бидон кваса - для папы. Народ в одной и в другой очереди стоял, задрав головы на наше окно на третьем этаже: оно было открыто нарастопашку, оттуда вырывались облака гипсовой пыли и неслось пение:
- Умр-ру ли я - ты на-ад моги-и-ло-ю
Гори, сия-ай, моя-ааа звездааа!..
Я изо всех сил делала вид, что понятия не имею, что это за певец, и вообще я с другого района.
Детство.

Дед

Сегодня исполнилось ровно сто лет со дня рождения моего деда по материнской линии. Я его не знала - его не стало ещё до моего рождения, но бабушка рассказывала, как он впервые появился у них в селе: статный парубок в новой гимнастёрке, в скрипящих ремнях, с сияющим орденом Красного Знамени - "первым делом самолёты", герой Халхин-Гола. Бабушка была красавицей, справжней украинской дивчиной, про которых песни поют: "чёрные брови, карие очи", только-только со школьной скамьи. Ухаживаний особенных не было: решительный белорус повёл украинскую дивчину в загс чуть ли не в тот же день.
Был он везунчиком исключительным: отлетал всю войну стрелком-радистом на штурмовике, заработал три ордена (Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени) - и ни одной нашивки за ранения - ни красной, ни жёлтой. Это при том, что очень мало кто из стрелков-радистов вообще выжил: в плохо защищённой кабине это фактически была должность смертника. Должно быть, ангел-хранитель, сотканный из бабушкиной любви, был очень сильным и бдительным, вовремя ловил все пули и отводил осколки.
А вот начинающийся туберкулёз просмотрел...
Из-за этой болезни деду закрыли небо, вчистую комиссовали из авиации вскоре после войны. Вылечиться он вылечился - слава богам, "чахотка" после открытия пенициллина уже не была приговором, - но в армию уже не вернулся. И на земле оказалось много интересных дел.
Он стал заведующим сельским клубом. Рисовал афиши, всякую наглядную агитацию, графики привесов и надоев, декорации для самодеятельности... Попутно приводил в порядок их с бабушкой собственное дворище, и тут тоже оказался мастером на все руки. Левша же. Живо научился крыть соломенные крыши (а это не так просто, как думают, в этом ремесле свои хитрости есть), обустроил в сарае мастерскую со столярным верстаком (этот верстак, сделанный зеркально, под левую руку, жив до сих пор), выкопал колодец. Бетонных колец для десятиметровой колодезной шахты не купить? - не беда, сделал опалубку, навертел арматуру из проволоки и залил одно за другим все, сколько их понадобилось. Ещё и одно лишнее осталось - под водный резервуар.
Выкопал и выложил кирпичом погреб. Фигурно выложил, со сводчатой нишей в стенке, с бетонным перекрытием (опалубку тоже сам делал). Из оставшихся кирпичей смастерил коптильню. Чинил часы, плёл корзины, плёл цветные нитяные коврики, сделал щегольской альбом для фотографий с окантовкой из металлической ленты. Фотографировать тоже любил, в том числе молодую жену в неглиже. По нынешним временам фото вполне невинные, но бабушка этих снимков ужасно стеснялась.
Была у них - не знаю, откуда уж взялась - пачка открыток с волоокими красавицами, котятами, романтическими пейзажами (горы, кипарисы и всякие руины). Открытки были чёрно-белые, тонированные - химический румянец на лицах, синеватые розы, вы знаете. И надписи под стать: "Я на реченьку гляжу в голубую даль, никому не расскажу про свою печаль", "Не грусти, подружка, о своей судьбе - обхожу всю землю и вернусь к тебе!.."  И вот из этой пошлости разливанной дед, вооружившись ножницами и нитками, сделал два пузатых кубка на ножках, с откидными крышками, с кисточками из цветных ниток, и ещё шкатулку. Потом они долго стояли как украшение на резном немецком шкафчике (военный трофей), служили хранилищем для всякой галантерейной мелочи.
Дети взрослели, старая хата становилась тесна, а тут ещё нелады с тёщей, моей прабабкой. Та была женщиной суровой, строила всех домашних, но и на неё, бывало, находилась управа. Раз, когда дед вернулся домой подшофе и был обозван "кацапурой вонючим", тёща едва успела увернуться от летящего в голову кирпича. В общем, необходимость в новом доме назрела.
Дед нарисовал план будущего дома и успел выстроить фундамент. Под краеугольный кирпич заложил монету - чтобы в новом доме всегда водился достаток.
А потом ангел-хранитель отвлёкся.
Едучи велосипедом, дед упал и ударился головой о бетонную водоотводную трубу. Перелом основания черепа.
Достраивать дом бабушке пришлось самой.
Спустя тридцать с лишним лет, забирая её жить в город, мы разбирали вещи. Нашли в немецком шкафчике дедушкин кошелёк, в который так никто и не заглянул - а там оказалось сорок советских рублей, уже недействительных. Нашли в сундуке два мотовила, выструганных дедом - он хотел плести сети для рыбалки. За тридцать лет мотовила высохли и стали звонкими, как ксилофон. Нашли в погребе, под дубовой доской, на которую зимой ставили ульи - кирпичную яму-тайник, а в ней - сулею с самогоном. Пузатая бутыль все эти годы терпеливо, как собака, ждала хозяина.
Ковёр, сплетённый дедом, мы забрали с собой. Потом этим ковром накрыли бабушкин гроб, когда опускали его в могилу.
Маленький коврик цел до сих пор, накрывает швейную машинку. Фотоальбом с окантовкой хранится в шкафу. Тикают на стене часы "Густав Беккер" - тоже дедов военный трофей.
Я левша. У меня дедовы руки.