Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

"Зимняя песенка"

Не перевод, а скорее "фантазия на тему":

Край крыши скалится на всех
Рядами ледяных клыков,
Охотник кутается в мех
Добытых осенью волков,
Висит луна в морозной мгле,
Хребты у лошадей в снегу,
Позёмка мчится по земле,
И сыч кричит: пугу! пугу!

У прачек цыпки на руках,
Замёрз коровий водопой,
В прозрачных папоротниках
Сочится в окна свет скупой.
Когда свистят ветра зимы,
Брести пешком через холмы
Не пожелаешь и врагу,
И сыч кричит: пугу! пугу!

Покрылся льдом осенний сор,
На пальцы дует старый Том,
Кухарка Аннушка на двор
Летит с кипящим котелком,
Чтоб остудить его в снегу,
И сыч кричит: пугу! пугу!

Пластается по крышам дым,
И вечера длинней баллад,
Сады - под инеем седым,
В глинтвейне пряности кипят,
Дрова приносят к очагу,
И сыч кричит: пугу! пугу!..

Последний писк

После записи «О вампирах» от 6 июня 2013 года меня попросили написать стих, посвящённый комарам. Но, сколько бы я тогда ни призывала музу, творчество не пошло: наружу выкатилось лишь несколько разрозненных строчек. И вот только сейчас, пять лет спустя, разбредающееся стадо слов удалось собрать:

Маттиола расцветает, соловейко щебетает
И над крышами всплывает толстощёкая луна.
Ночь романтикой искрится – отчего бы не влюбиться,
Не писать взахлёб сонеты у открытого окна?..

Чорта с два! К ночному пиру, абсолютно чужд Шекспиру,
Но зато родня вампиру и его же аватар,
Наточив потоньше жало, чтоб надёжней поражало,
Прилетит давить на жалость,
попрошайничать –
КОМАР!!

Эта тварь, мечтая впиться, ночью в спальню просочится
И зудит, зудит занудно, нарезая виражи:
«Изззвиняюсь! Зззагибаюсь! Голодаю и зз-скитаюсь!
Только в жизззни и осталось зззуб на полку полозз-жить!..»

С маху бьёшь себя по глазу, но летучая зараза,
Элегантно увернувшись от карающей руки,
Продолжает эти песни, и не даст уснуть, хоть тресни,
И куда угодно влезет, несмотря на все замки.

А когда рассветом алым поднимаешься с фингалом,
Что себе поставил ночью, с этой сволочью борясь,
Он уже сидит на стенке, сытые прижмурив зенки
И своим раздутым брюхом, как бокал вина, светясь.

Знает подлый насекомый, с человечеством знакомый,
Крови жаждою влекомый, что его не будут бить;
Что иначе после боя на весёленьких обоях
Расплескается такое, что вовек не отскоблить.

Что ж устраивать театр? Выметайся, триумфатор,
И лети хоть на экватор – выбирай себе маршрут.
Но, летая-распевая, помни, гад, что есть такая
Пирамида пищевая: где-то и тебя сожрут!..
 

Смотрю я на свой диплом...

У меня напротив окон третий день кипит стройка. Над баскетбольной площадкой растёт большая берёза с четырьмя верхушками, и в развилке одной из них сейчас вороны строят гнездо. Подлетают с ветками в клювах поминутно, конструкция растёт и, несмотря на сильный ветер, даже не думает разваливаться.
Спросить бы у этих ворон, строго насупя брови: а где вы учились строительству? Где получали разрешение на возведение частного жилья? Есть у вас там бюрократы от строительства, волокитчики и взяточники, с которыми пришлось сражаться? В каком банке брали импотеку? С какими производителями стройматериалов договаривались? С каким проектным институтом? Будет ли комиссия по сдаче-приёмке готового объекта?
"Каркала ворона, а Бурыга воронья-то языка и не знал..." (с)
Вот валяется мой диплом инженера-строителя - хоть синий, зато честно заработанный, - смотрю я на него, и тяжкая дума гнетёт: за каким чортом я потратила на получение строительного образования столько лет своей молодой жизни, если каким-то воронам, неучам неграмотным, достаточно элементарного инстинкта??!

Ночь летнего снегопада

Был у нас с отцом один летний ритуал. Как только выходные - заранее складываем палатку и снасти и выезжаем на Каму с ночёвкой. Вставать приходилось ещё затемно, чтобы поспеть на автобус, и я всю дорогу зевала, как крокодил, зато потом - о, потом!..
Кама дышит. Время от времени на водохранилище, расположенном выше по течению, открывают шлюзы, и на берег наступает прилив; потом вода, вздыхая, возвращается восвояси. Ласточки-береговушки носятся вокруг своего многоярусного жилища - сотообразных норок в речном обрыве; над серпами просторных песчаных отмелей дрожит воздух; высоченные берега смугло-красной глины переслоены другой глиной, голубовато-зелёной, и сочатся бесчисленными родниками. Вплотную к обрывам подступают хмурые ели и можжевельники.
"Но рыба в Каме была!" (с) А как же. На краснокнижную стерлядь мы не покушались: отец подбирал на берегу подходящий голыш, обматывал его резинкой и, раскрутив над головой, как пращу, запускал далеко в воду. "Блюк!" - говорил голыш, за которым тянулся поводок с полудюжиной крючков. Снасть для ловли саблеобразной чехони.
Дальше совсем просто. Стой себе на берегу, покрывайся загаром до подёргивай поводок туда-сюда. Резинка пружинит, и крючки с наживкой завлекательно мотыляются у рыбы перед носом, как телевизионная реклама. Ну, и естественный отбор тут же вступает в действие: самые жадные и безмозглые особи ведутся и попадают в ведро, а дальше - смотря по обстановке: или на сковороду, или на рамку для вяления.
Но однажды, в начале июля, нам с отцом щёлкнула клювом птица обломинго. Нет, всё было как всегда: приехали на наше любимое и уловистое место напротив одного из островов, установили палатку, закинули снасти... костёр... уха из первого, пока скромного улова... Ничего, вот ужо на утренней зорьке порыбачим!
А вот фигвам. В эту ночь подёнки устроили брачные танцы. Если кто не знает, подёнка - это ночная бабочка величиной чуть больше откормленной моли, полупрозрачная и с тремя хвостиками. 364 дня в году её не видно и не слышно: она обитает в личиночном состоянии где-то в укромных местах и никого собой не напрягает. Но наступает некая ночь, звучит неслышимая человеческому уху труба, и всем подёнкам гормоны бьют в голову и поднимают на крыло.
Всем. Одновременно.
Летняя ночь наполнилась беззвучной метелью. Трёххвостые бабочки облепляли палатку, свирепо атаковали фонарь, лезли в рот и глаза, купались в остатках ухи, закручивались галактиками, и не было от них никакого спасения. Даже комары в ужасе попрятались, дабы не стать жертвами основного инстинкта.
К рассвету вакханалия затихла. Отметав икру, подёнки сочли свою миссию на земле выполненной, массово передохли и устлали землю обессиленным, вяло шевелящимся ковром. Но это бы полбеды: такой точно ковёр покрыл и воду! То там, то здесь на воде возникали воронки и в утренней тишине раздавалось вантузообразное "хлюп!" - это рыба затягивала в себя ранний завтрак.
К тому времени, как поводки были размотаны и закинуты, чехонь обожралась халявными подёнками и на наших червей уже чихать хотела.
Так мы в тот раз и уехали обратно в город несолоно хлебавши, облепленные прозрачными крылышками...